Занятия спортом и физическая культура - тоже отличное средство, которое повышает настроение. Конечно, в плохом расположении духа нет желания делать никакие физ. упражнения, однако нужно подтолкнуть себя сдвинуться с места и сделать пару-тройку простых упражнений, как настроение начинает потихоньку изменяться. Имеется возможность прокатится на велосипеде, в скверике либо пойти на курс гимнастики, йоги, купить абонемент в плавательный бассейн. Физические нагрузки не только закалят здоровье, но и привнесут бодрости, дадут чувство того, что выполнена поставленная задача.
Человек рожден природой для движения. Если только он проводит «сидячий» стиль жизни, возникает гиподинамия, от чего ухудшается и моральное состояние, и общее физическое здоровье. Само тело отказывается вам подчиняться, и вскоре даже самое простое движение - к примеру, поход в магазин за хлебом, - окажется не под силу. При занятии физической культурой, кости становятся крепче, а при гиподинамии они страдают, «разрежаются», теряют кальций.
Движение как таковое нужно для сердца, потому как оно также мышца и без тренировки слабеет. По этой причине понижается и приспосабливание к магнитным колебаниям.
Благодаря этому – руки в ноги, и вперед на пробежку, или хотя бы самое простое физическое упражнение.
Старший нарядчик, выполнявший функции помощника Козубского, был потомственный блатарь Николай Иванович Кононов - парень лет тридцати. Нарядчиком четвертой роты (обслуги), где все дело было в табеле и подаче рапортичек, работал Володенков - блатарь лет сорока. Еще были блатари, и даже мне в помощь был дан блатарь Баранов, но на его советы "оставить дома кого-то" я ответил резко, он пообещал пожаловаться Кононову, но дело кончилось ничем. У Глухарева Кононов, по-видимому, не нашел поддержки.
В отделе труда была задняя комната - "картотека", где работало несколько украинцев под началом Алешки Ожевского. Это уже была фигура, известная мне по процессу украинских националистов.
Ожевский и его помощники с шумной и чуждой им компанией нарядчиков не общались вовсе. Делопроизводителем отдела труда, сидевшим вместе с нами, был старик Маржанов Федор Иванович, кажется, десятилетник.
Это был живой старик, который вечно вмешивался со своими замечаниями, не оставляя ни одного нарядчика в покое.
Его провокационные разговоры вывели меня из терпения, и в споре с ним я сказал:
- Вы, Федор Иванович, наверняка в царской полиции служили.
Боже мой, что было. Маржанов стучал кулаком по столу, бросал бумаги на пол, кричал:
- Мальчишка! Дворянин не мог служить в полиции!
На шум вышел из своей комнаты Глухарев (он жил за картотекой в кабинке), но, узнав, в чем дело, рассмеялся.
После этого случая я был оставлен в покое Маржановым - перестал для него существовать.
Была в лагере больница, была амбулатория, но я туда не обращался, а медики жили жизнью особой. Впрочем, во главе санитарного отдела стоял вовсе не медик. Им был некто Карновский, самый обыкновенный лагерный администратор.
Начальник санчасти нашего отделения, "доктор" Жидков, тоже не был ни доктором, ни врачом, ни фельдшером, он был студентом медицинского факультета, как он сам говорил, а сидел за то, что был провокатором в царской охранке. Лет ему было не больше сорока.
0uqkjdy
Далай-лама готовится к прижизненному перевоплощению. Госдума поделила дополнительные доходы бюджета. Тревожно за себя, неспокойно за милицию. Владимир Путин начинает визит в Италию.