вечный

- Я буду пить с вами из одной рюмки, - шептала мне на ухо итальянка, пожимая мою руку.

- Oh, il faut vous griser, vous serez charmant! (О, вам надо пить, чтобы ощутить блаженство! (Фр.)) - повторяла беспрестанно Виржини, умирая со смеху. Меж тем общий разговор становился час от часу шумнее, по временам он совсем заглушал музыку. Вот пробка первой бутылки шампанского полетела в потолок.

- От этого вина вы, верно, не откажетесь? - шепнула синьора Карини. - Его пьют за здоровье друзей своих.

- Так он выпьет два бокала, - сказала француженка, - только не забудьте, - прибавила она так тихо, что я с трудом мог разобрать, несмотря на то что розовые ее губы почти касались моей щеки, - не забудьте: первый за мое здоровье! Слышите ли, за мое! - повторила Виржини, и ее прелестная, обутая в атласный башмачок, ножка прижалась к моей. Я не совсем еще потерял рассудок, но все чувства мои были в каком-то упоении, а голова начинала порядком кружиться. Вдруг музыка замолкла, хозяин встала с своего места и, держа в руке бокал шампанского, сказал:

Господа! Я предлагаю тост, мы пьем за вечную славу просветителей человечества, знаменитых французских философов и главы их, бессмертного Вольтера.

- Виват! - закричали почти все гости.

- Честь и слава истребителю предрассудков! - проревел один толстый англичанин, выливая за галстук свой бокал шампанского.

- Да здравствует Вольтер! - пропищал какой-то напудренный маркиз. - Я знаю наизусть его "Орлеанскую деву" - великий человек!

- Долой Вольтера! - прошептал один растрепанный француз, который сидел подле поэта. - Не надобно Вольтера! Он был аристократ!.. Да здравствует Жан-Жак Руссо!..

- Приятель принца Конде и герцога Люксембургского! - прервал с улыбкою хозяин.

- Он не был с ними знаком - не был! - закричал француз. - И если кто осмелится говорить противное…

- Тише, господа, тише! - сказал итальянец Казанова. - Я предложу вам тост, который, верно, понравится. Да здравствуют богатые дураки, оброчные крестьяне всех умных людей!